Телесные напряжения как форма работы с сопротивлениями в тайском йога-массаже

Понедельник, 3 Октябрь, 2011

Лечебная основа тайского йога-массажа уходит корнями в индийскую целительную традицию Аюрведы. Слово «аюрведа» происходит от двух санскритских слов : аюр, что означает «жизнь» , и веда – «знание». Вместе они выражают идею гармоничной жизни. Будучи сводом знаний об организме, Аюрведа выполняет роль руководства по сохранению здоровья и жизни. Аюрведический подход к лечению до сих пор распространён в Индии и Шри-Ланке, сейчас получает большое признание на Западе благодаря тому, что рассматривает организм как целостную систему.

Тайский массаж возник в буддийских храмах. Овладевший им подходил к своей работе как к продолжению духовной практики, направляя энергию любящей доброты своему подопечному. Посвятившие себя этому делу до тонкостей знают его, они ответственны и чутки, внимательны к своим обязанностям, ежедневно медитируют.

Без некоторой формы духовного понимания тайский йога-массаж может быть пустым, потерять большую часть своей врачующей силы. Те, кто занимается тайским йога-массажем, начинает свой день с мантры : «Ом мани падме хум». Каждое слово этой мантры имеет особую значимость. «Ом» — звуковая вибрация , свойственная всей Вселенной. «Мани» переводится как «драгоценный камень»; в более широком смысле это означает использовать остроту драгоценного камня, чтобы с помощью мудрости победить невежество. «Падме» — «лотос», символ красоты, чистоты и сострадания, который растёт и цветёт в грязных водоёмах. «Хум» — открытое сердце, щедро дарящее всему вокруг доброту и любовь. В целом вся мантра означает: « Пусть драгоценный камень в лотосе сияет светом любви и сострадания, чтобы объединить всех сущих в единое целое». Когда мы дарим доброту другим, учит нас эта мантра, мы получаем её сами.

Многие полагают, что медитировать могут только мудрецы, удалившись в гималайскую пещеру, наедине с самим собой. Некоторые используют медитацию для совершения каких-то сверхъестественных подвигов, но дух медитации в тайском йога-массаже не имеет с этим ничего общего – это просто осознание нынешнего момента.

Медитировать – значит быть полностью поглощённым теперешним моментом бытия, единственной действительностью, которую нам позволено знать. Это требует сосредоточенности, уравновешенности, умения не обращать внимания на то, без чего можно обойтись. Мы постигаем природу продолжительности бытия и учимся мудрости жить полной жизнью.

Думать только о том, что происходит сейчас, важно для создания атмосферы духовного исцеления и гармонии при массаже.

Практика обращения к настоящему в контексте Гештальт-терапии очень похожа на вербализованную медитацию. Более того, это медитация, внесенная в межличностную ситуацию в качестве акта самораскрытия. Это позволяет вести наблюдения терапевту (для неопытных это обязательно) и может также добавить значимость к содержанию осознанности.

Остановка активности и “возвращение к телесности”, своего рода интровертированность, уменьшение объема контактов с окружающим миром, “сбор энергии” приводят к более полному осознаванию себя и возвращению чувства стабильности и полноты.

И еще приятно, что можно к интуиции добавить трезвый расчет, опереться на многовековую традицию, тем более экзотическую. А если серьезно – то это заявка на далеко идущую тему. Совмещение и взаимное обогащение целительских традиций древности и современных методов психотерапии.

Как правило, в русле психотерапии терапевтический процесс определяется как работа с психическими явлениями и состояниями и их коррекция. В процессе этой работы делался акцент на «душевном» аспекте терапии: вербализации, мышлении, представлении, снах и т.п. Даже эмоции рассматривались как психические явления. Являлось ли целью «смягчение психологического конфликта», «совершенствование «Я-образа» или же «воссоздание познавательных способностей», наши теории и методы традиционно придавали меньшее значение телесным феноменам в контексте психотерапии. В основе этого лежит отражение того исключительного значения, которое придавалось интеллекту и рассудку в нашей культуре в самом широком ее понимании.

Мировой взгляд на психотерапию, в конечном счете, определяется воззрением на культуру, в которую она встраивается. Важнейшая роль отводится ее познавательной стороне, рассматриваемой с точки зрения культурной перспективы, телесная природа человека имеет не меньшее значение, тем более для психотерапевта, чье призвание исцелять людей. Такие проблемы как ожирение, психосоматические нарушения, эмоциональное омертвление, хроническое перенапряжение, недостаток эмоциональной выразительности, головные боли, сексуальные проблемы и нарушения в организме, являющиеся результатом физического и сексуального насилия — все это говорит о том, что наше существование — это, скорее, существование в теле. То, что происходит с ним как в физическом плане, так и в психологическом. Мы живем не только размышляя, фантазируя, но еще и двигаясь, принимая различные позы, чувствуя, выражая. Как же тогда мы можем игнорировать основную физическую природу человека в терапии, главная цель которой — исцелить человека? Однако кое-что уже начинает меняться.

Становится все более обычным среди психотерапевтов с различными профессиональными убеждениями принимать во внимание явления тела как часть необходимых данных терапии, даже если их методы не показывают ясного понимания таких явлений.

Два новых влияния усилили интерес к феноменам тела в психотерапии. Первое из них заключается в особом интересе искусству и терапии тела в гуманистической психологии и в человеческих потенциальных движениях, включающих возрождение терапии Райха, придание главного значения телу в гештальт терапии и искусству тела, как, например, в Хатха-йоге, в боевых искусствах, техниках Фельденкрайза и Александра, и рольфинге (структурная интеграция). Второе влияние — это понимание невербального поведения как коммуникации. Это предположительно новое влияние было использовано психотерапией, например, эриксонианским гипнозом и современными коммуникативными школами (например, коммуникацией в парах). Вместе с недавним взрывом интереса к явлениям тела существует значительная разница в путях понимания процессов тела в контексте психотерапии. Эти различия отражены в четырех точках зрения:

терапия, такие как психоанализ и когнитивная терапия, которые обращают внимание на явления тела, отличающиеся от симптомов «основополагающих» психических проблем (т.е. таких как эпифеномен мозг/познание;
телесные практики, такие как те, что были упомянуты выше и которые имеют дело лишь с процессами тела, в то время как психоанализ имеет дело с психическими процессами;
коммуникативные и поведенческие школы терапии, которые рассматривают влияния тела в первую очередь как совокупность сигналов, которые должны быть выявлены, или как поведение, которое должно быть изменено;
глубинная терапия тела, как, например, гештальт школа и школа Райха, которые рассматривают тело как нечто присущее человеческому «Я» и личности в целом.

Тело неотделимо от «Я» любого человека и в то же время связано с нашей эмоциональной жизнью, с темой продолжительности жизни и с физической основой нашего существования на Земле. Занятие процессами организма может сделать терапевтическую работу с эмоциями и мышлением более плодотворной, включая телесный опыт, сознание, выражение и движения.

Многим людям кажется странным просьба обратиться к ощущениям тела, их собственным или других людей, что может оказаться важным для разрешения их насущных проблем: справиться с напряжением, установить отношения с другими людьми, понять свои чувства. И может показаться еще более странным предположение, что ощущения тела имеют отношение также и к глубинным проблемам личности, как, например, расстройство идентичности, эмоциональные конфликты или ощущение провалов в сознании. Мы обычно считаем «тело» (body) чем-то отличным от «Я» (self) и, таким образом, не относящимся к «Я» (I), которое борется с жизненными проблемами во всей полноте и осмысленности. Люди, испытывающие потрясение, которое толкает их искать помощи, нередко склонны отделаться от некоторых неприятных физических ощущений. Они хотят избавиться от сердцебиений и одышки, которые приносят с собой волнения. Они хотят, чтобы исчезли приступы гнева и чувство страха. Они хотят избавиться от напряжения в мышцах и постоянных головных болей. В придачу к этим симптомам и чувству дискомфорта клиенты часто не в ладах с собственным существованием как существованием физическим. Они могут думать о себе как об уродливых и неуклюжих созданиях. И попытки обратиться к их собственным физическим ощущениям могут казаться им чем-то «низким», слишком сексуальным или животным. Их физические ощущения могут ассоциироваться с болью, болезнью или с нарушениями, от которых они старались когда-то избавиться.

Ощущения нашего тела — это наши ощущения, так же как и мысли, фантазии, представления — это часть нашего «Я». Когда мы отделяем наши телесные ощущения от нашего «Я» (говорим «it» вместо «I»), мы лишаемся значительной части самих себя. Мы словно бы уменьшаемся. Чем больше мы отрицаем нашу тождественность с нашим телом, тем больше вещей «кажутся случающимися» с нами. Мы выходим из-под контроля, мы чувствуем разорванность нашего «Я». Мы теряем связь с первоосновой человеческого опыта — с материальной реальностью.

Гештальт терапия рассматривает «Я» не как вещь, статическую структуру, но как протекающий процесс. Я — не набор «замороженных» характеристик («Я» — это только это, и ничто другое. В норме «Я»: гибко и разнообразно в своих способностях и качествах, зависящее от частных требований организма и окружения. «Я» не имеет собственной природы, кроме как в контакте или по отношению к окружению. Это может быть описано как система контактов или взаимодействий с окружающей средой. В этом смысле «Я» может рассматриваться как интегратор опыта. «Я» имеет доступные, так называемые контактные функции, то есть специальные действия и способности. Ввиду этого будет уместно сказать, что «Я» — это ничто, кроме системы контактных функций. «Я» и эти функции — одно и то же в понимании гештальт терапии. «Я» описывается как система «возбуждения, ориентации, манипуляции, различных идентификаций и отчуждений» (Перлз и др., 1951). Эти общие категории контактных функций описывают основные пути нашего взаимодействия с окружением с целью удовлетворить наши потребности и приспособиться к изменениям окружающей среды. Через возбуждение мы ощущаем наши потребности. Через ориентацию мы организуем себя для удовлетворения наших нужд в связи с окружающей средой. Через манипуляцию мы действуем, удовлетворяя наши потребности. Через идентификацию мы принимаем в свой организм (делаем своим «Я») то, что можем усвоить, а через отчуждение отбрасываем (делаем «не-Я») то, что чуждо нашей природе и что, таким образом, не может быть усвоено. Полное функционирование приспособления зависит от контактных функций, полностью доступных организму для удовлетворения меняющихся запросов во взаимодействии с окружающей средой. Когда же контактные функции станут недоступными для осознания, организм не сможет больше приспособиться к миру. Те аспекты функционирования, которые мы отчуждаем, это не сам опыт, они не являются полностью доступными для контакта с окружающей средой. Чем более ограничены наши способности к контакту, тем больше наше ощущение себя и мира становится фрагментарным, неорганизованным и т.о., предметом сопротивления.

Гештальт -терапия не рассматривает сопротивление как нечто такое, что нужно сломить, но как еще одно действие, чтобы осознать его, отнестись к нему с ответственностью. Защита — это не нечто «случающееся» с нами, от которого нас можно избавить, но то, что мы создаем, мы выбираем, продолжать сопротивляться или нет, согласно нашему развитию, или нашим нуждам, или ситуации. Как в Дзю-до или Тай Чи Чуане, отношение терапевта в Гештальте в направлении пациента к использованию энергий, которым он скорее сопротивлялся бы как оппонент. Для этого терапевт сначала должен войти в контакт с его оппонентом: выслушать его, увидеть, что с ним. Возможно, он поймет, что он по природе «таков».

Каждый человек управляет своей энергией так, чтобы иметь хороший контакт с окружающей средой, или сопротивляется такому контакту. Если он чувствует, что его усилия принесут успех, что он полон сил, а окружающая среда является для него средой питательной, – он будет смотреть жизни в лицо с радостью, доверием и даже отвагой. Но если усилия не приносят желаемого результата, у него возникают тяжелые разрушительные переживания: гнев, смятение, неприкаянность, бессилие, разочарование и т.д. Тогда он вынужден направить свою энергию на поиск разных способов, снижающих возможности его контакта со средой.

Совмещение массажных техник с гештальт-терапией дало мне возможность приблизиться к своим клиентам намного быстрее , чем без такого совмещения. Обращение к телесным переживаниям даёт мгновенный эффект в работе с рефлексированными чувствами, что позволяет как бы завуалированно прикасаться к душе человека, используя при этом его тело. Особенно это помогает в работе с тревожными людьми.

Тревога как таковая – это заблокированная или неправильно направленная энергия. Во всяком случае, это энергия, которой человек в данный момент не может воспользоваться. Стратегии работы с тревогой выбираются из этих соображений.

Тайский массаж – это и физический, и энергетический масаж, гармонизирует тело, разум и душу. Объединив тайский массаж и гештальт появляется гораздо больше возможности вернуть человеку целостность, то есть помочь объединить себя самого и свою энергию.

Сам факт наличия тревоги в гештальт-подходе понимается как феномен, свидетельствующий о наличии заблокированной энергии, которая может быть возвращена организму. Также и тай-массаж работает на раскрытие и восстановление заблокированной энергии. Возможно, стоит различать “стеничную тревогу” и “астеничную тревогу”. В то же время опыт показывает, что хотя на первый взгляд при переживании тревоги у человека достаточно много агрессивности (энергии), это скорее “беспомощная агрессивность”, в которой чаще можно обнаружить аннигиляционные (регрессивные) формы агрессии. Поэтому, если такой тревожный человек начинает спонтанно действовать или ему предложить действовать в ходе эксперимента, выражая гнев или радость, то наблюдается следующее, хорошо знакомое по-житейски явление. Субъект многословен, возбужден, “его не остановить”, легко впадает в состояние переживания обиды… Но его деятельность малопродуктивна, ему трудно задержаться, сосредоточиться на одном переживании, он как бы “скользит” по поверхности контактов с другими людьми, ему не хватает глубины переживания, часто субъект становится как будто бы излишне интеллектуализирующим.

Поначалу это действительно так, но йога-массаж вызывает глубокое расслабление и медитативное состояние, что позволяет энергии свободно перетекать, человек успокаивается и в таком состоянии ему становиться легче ассоциировать, то есть ассоциации выплывают как бы сами собой. Чем больше человек себя сдерживает, например, пытается сам справиться с тревогой, успокоиться, тем больше он истощается и на первый план выступает чувство обиды.

Наоборот, остановка активности и “возвращение к телесности”, своего рода интровертированность, уменьшение объема контактов с окружающим миром, “сбор энергии” приводят к более полному осознаванию себя и возвращению чувства стабильности и полноты.

Работая с телом, границы между терапевтом и клиентом становятся менее жёсткими , клиент больше и быстрее начинает доверять, становится возможным прикоснуться к тем потаённым уголкам, которые, казалось, уже были давно забыты и самим клиентом, и его окружением, но отпечатки, оставленные какими-либо событиями жизни чётко и прочно врастают в тело и продолжают свою собственную жизнь в нём в виде болей и недомоганий, а порой и совершенно бесчувственных частей тела, как бы исчезнувших, никак не ощущаемых. С помощью терапевтических техник, как по волшебству, эти части тела обретают покой и возвращаются к нормальному существованию.

Благодарю за добавление материала в:

Телесные напряжения как форма работы с сопротивлениями в тайском йога массаже
0
Телесные напряжения как форма работы с сопротивлениями в тайском йога массаже
  • Адрес электронной почты не публикуется. Обязательные поля отмечены *