Переживая любовь

Среда, 5 Октябрь, 2011

«Любовь мужчины к женщине – то вовсе не Любовь. Всего лишь видимость одна. Любовь младенца к матери – не что иное, как предверие Любви, порог у входа в Храм. Когда все женщины начнут любить мужчин всех на земле, мужчины женщин всех, а у детей не будет родителей одних, да и родители начнут любить детей любых – тогда Любовь познают люди».

Михаил Наими «Книга Мирдада».

Что же такое любовь с точки зрения гештальттерапевта? Я рассматриваю любовь как переживание эмоциональной близости, переживание полного контакта с собой, с другими людьми и Миром во всех его проявлениях.

Отдавая свою любовь людям, я замечаю, что получаю взамен гораздо больше: я наполняюсь безграничной радостью и свободой, свободой делиться и отдавать ещё больше. Когда в такие моменты я смотрю в глаза человеку, находящемуся рядом и вижу в них свет радости и любви, я понимаю, что есть То, о чём принято мечтать – ощущение счастья, любви и принятия. В этот момент я как бы восчувдумдествую – это неологизм, о котором я узнала однажды, прочитав книгу Дж. Энрайта «Гештальт, ведущий к просветлению», и которым вдохновилась. Он расшифровал это слово так – я ВОСпринимаю, затем я ЧУВствую, ДУМаю и ДЕЙСТВУЮ . Глядя в глаза человеку, я воспринимаю его; я чувствую, что внутри меня в области сердца что-то наполняется, поднимается вверх; я думаю, что я счастлива; и я понимаю, что делаю – я люблю.

Переживания любви невозможно описать интеллектуально. Они либо есть, либо их нет. Любить и быть любимым или любимой – не это ли настоящее счастье?! Любить всех и вся, любить так, что дух захватывает, отдавать эту любовь каждому существу, каждому проявлению Бытия, не забывая при этом себя самого, любить каждой своей клеточкой каждую частичку Существования – вот, что, на мой взгляд, является основной интенцией гармоничной жизни.

В моей работе с клиентами я нахожу очень важным сопереживать им. Нейтральная позиция психоаналитика не близка для гештальт-терапевта, и я нахожу это большим ресурсом для терапевтической работы. Я вживаюсь в истории моих клиентов, в их жизни и судьбы, их переживания, встречи, расставания, разочарования, горести и радости. Однако для того, чтобы оставаться в этом процессе эффективной для клиента, важно сохранять границы. Это значит, сохранять осознанность и видеть различия между тем, что происходит со мной в связи с историей клиента, а что касается переживаний моей собственной жизни… Такое присутствие в контакте в психологии принято называть эмпатией.

К. Роджерс, в психотерапевтическом подходе которого эмпатия играет очень важную роль, пишет о ней: «Быть в состоянии эмпатии означает воспринимать внутренний мир другого точно, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков. Как будто становишься этим другим, но без потери ощущения «как будто». Так, ощущаешь радость или боль другого, как он их ощущает, и воспринимаешь их причины, как он их воспринимает. Но обязательно должен оставаться оттенок «как будто»: как будто это я радуюсь, или огорчаюсь. Если этот оттенок исчезает, то возникает состояние идентификации…» .

На мой взгляд, эмпатия является необходимым компонентом отношений, стремящихся к любви, то есть, как я уже упоминала выше, полного контакта с собой и с Миром. Однако где проходит граница между сохранением переживания «как будто» и его потерей? Что позволяет понять, КАК я сопереживаю моему клиенту? Отчего случается так, что начинает казаться, что его судьба перекликается с моей, и я ОЧЕНЬ хорошо его понимаю? Наверное, это больше философский вопрос, но я попытаюсь рассмотреть его с точки зрения гештальт-терапии.

Если бы в работе с клиентами я теряла контакт с моими переживаниями, мыслями, чувствами и, наконец, потребностями – это бы означало слияние (один из видов сопротивления в цикле контакта в гештальттерапии). Стремление же к осознанию себя и другого, а также того, что происходит в данный момент между нами, позволяет мне, как терапевту, сохранить собственные границы, а клиенту оставляет право быть собой. Я также осознаю, что в моменты сопереживания возникает некий трансперсональный компонент восприятия, когда моё и его становиться общим целым. В такие моменты я вспоминаю известную гештальт-молитву, написанную когда-то Ф. Перлзом:

«Я – это Я, а Ты – это Ты.

Я в этом мире не для того,

чтобы жить в соответствии с твоими ожиданиями.

А Ты – не для того, чтобы жить в соответствии с моими ожиданиями.

Я есть Я. А Ты есть Ты.

Если нам суждено встретиться – это прекрасно,

если нет – этому нельзя помочь.»

Эта молитва для меня – своего рода источник сил и вдохновения (не зря она названа молитвой). Обретая контакт с собой и миром, Я чувствую вновь, что я не одинока, что у меня есть Вера, Надежда и Любовь. И это не просто громкие слова. Когда я чувствую их, вхожу с ними в контакт, я вновь обретаю частичку Души, а значит, я вновь обретаю Бога и его Любовь. Но это, опять же, моё субъективное ощущение обретения, потому что нельзя потерять то, что есть всегда и во всём, и в каждом. А это значит, что входя в контакт с другими людьми, с любым существом, можно найти контакт с истинной Любовью.

Так что же такое контакт? Ведь электрическая розетка и штепсель тоже представляют собой контакт, только электрический.

В гештальт-терапии контакт – это функция, которая удовлетворяет потребность в объединении и разделении. Контакт даёт каждому человеку шанс познакомиться с окружающим его миром. Человек снова и снова вступает в контакт, и за каждой встречей появляется следующая. Я касаюсь тебя, я говорю с тобой, я улыбаюсь тебе, я вижу тебя, я прошу тебя, я принимаю тебя, я знаю тебя, я хочу тебя – всё это даёт резонанс нашему существованию. Я одинок. Чтобы выжить, я должен встретить тебя .

Всю жизнь мы колеблемся между свободой или разделением, с одной стороны, и вторжением или объединением – с другой. Каждый из нас должен иметь психологическое пространство, в котором он сам себе хозяин. Пространство, доступное для приглашённых гостей, но недосягаемое для непрошенных. И всё же, упрямо отстаивая свои права на территорию, мы рискуем потерять волнующую возможность контакта с «ДРУГИМ» и упустить свой шанс. Сужение контакта обрекает человека на одиночество и приводит к неприятному чувству, которое, как язва, разрастается посреди мёртвых накоплений привычек, предостережений и обычаев .

Контакт может произойти только между отдельными существами. Он всегда требует независимости и всегда рискует попасть в ловушку объединения. В момент объединения чувство полноты собственной личности переходит в новое качество. «Я» уже больше не только «Я», а «Я» и «ТЫ» – это «МЫ». И хотя эти «Я» и «ТЫ» становятся «МЫ» только на словах, тем не менее, мы рискуем раствориться в этих местоимениях и потерять «Я» и «ТЫ». Пока у человека нет опыта полного контакта, другой может стать для него «идеальный объектом» и полностью «поглотить» его. Поэтому вступая в контакт с другим человеком, мы рискуем потерять свою независимость, но только через контакт можно узнать настоящую цену свободы .

Что отличает контакт от единения или совмещения? Контакт происходит на границе, где сохраняется разделение, а возникшее объединение не нарушает цельность личности. Ф. Перлз подчеркивает двойственность природы контакта:

«Везде и всегда, когда существуют границы, они воспринимаются одновременно и как контакт, и как изоляция» .

Граница, на которой может состояться общение, является точкой, через которую проходит пульсирующая энергия контакта. Гудман, Перлз и Хефферлайн пишут : «Граница контакта не принадлежит организму целиком, а является неотъемлемым «органом» конкретного взаимодействия со средой» .

Контакт становится местом, в котором «Я» вступает в отношения с тем, что не является «Мной». Как отмечает Перлз, «Только там и тогда, когда «Я» встречает «чужого», Эго вступает в силу, начинает свое существование, определяет границы между личным и неличным «полем» .

Борьба человека за право творить свою собственную жизнь может дать противоречивые результаты. Молодые люди, порой, не уверены в своих способностях создавать собственный мир, они полагают, что любая их активность будет подавлена. Если личная свобода человека зависит исключительно от дозволения другого человека, он перестает ощущать собственную силу, которая должна защищать его психологическое пространство от вторжения извне. Представление о мире, где свобода даруется или гарантируется, а не достигается – достойные сожаления утопические мечтания, предполагающие отсутствие контакта. Мастерство общения приходит с реальным контактом и обогащает его живым содержанием. Контакт действительно содержит в себе риск потери идентичности или «отдельности». Но в этом и заключается острота и одновременно искусство контакта.

Помещая контакт в центр терапии, мы, как гештальт-терапевты, избавляемся от традиционной психоаналитической идеи переноса, согласно которой многие терапевтические отношения рассматриваются как искажения, пришедшие из прошлого, а текущие переживания не имеют особого значения. Если клиенту не интересен терапевт или он видит в нем изверга, в гештальт-терапии есть целый спектр возможностей изучать такое отношение к себе .

Мы можем исследовать , что именно происходит сейчас с клиентом какие чувства , мысли , фантазии возникают у него в связи с общением с нами и как это непосредственно влияет на его поведение в реальной жизни, то есть в ходе терапии могут быть исследованы механизмы прерывания контакта , раскрыты проекции клиента, которые мешают ему быть в контакте с нами и с самим собой, а так же другие виды сопротивлений.

Контакт с самим собой – это особое проявление контакта. Он не противоречит нашему заявлению, что контакт является связующим звеном между «нами» и «не нами». Такой внутренний контакт возможен благодаря способности человека разделять себя на наблюдателя и наблюдаемого. Это расщепление может участвовать в процессе роста, способствуя самонаблюдению. Особые процессы, позволяющие человеку найти контакт с самим собой, могут не только ориентировать его на саморазвитие, но и способствовать развитию контакта с другими людьми. Мысли и чувства другого мы можем понять настолько, насколько мы сами пребываем в контакте с собой, со своими мыслями и чувствами, и можем представить реакцию другого человека в такой ситуации.

М. Поляный использует термин «вживание», чтобы описать способ узнавания другого человека: «Когда мы достигаем момента узнавания другого, мы полностью сосредоточены на том, что узнаем… Мы приходим к заключению, что перед нами человеческое существо, отвечающее за себя, и применяем к нему свои мерки. Наши знания о нем определенно теряют характер наблюдения и превращаются во взаимодействие».

Когда отец учит своего сына кататься на велосипеде или завязывать галстук, он обращается к собственным движениям, чтобы воспроизвести свои ощущения и передать их сыну. Только собственный пример родителей способен научить их детей. То же самое происходит и в терапии. Только обладая опытом переживания контакта, можно научить этому другого.

Свободное движение в цикле «контакт-уход» позволяет, на мой взгляд, достичь здорового состояния Любви в отношениях. Ф Перлз в своей книге «Гештальт-подход» пишет о том, что невротик не может ни находиться в контакте, ни нормально уйти из него. Вследствие нарушенного контакта со своими потребностями, он, соответственно, переживает фрустрацию в их удовлетворении, что сопровождается чувством дискомфорта и неудовлетворенности. Накопленные незавершенные гештальты создают напряжение, которое может привести к развитию какого-либо симптома. Он, в свою очередь, усиливает разрыв в контакте с истинной неудовлетворенной потребностью… таким образом возникает порочный круг. Он затягивает как карусель, которая быстро двигается по кругу и становится невозможным чётко разглядеть то, что за ним, а за ним в данном случае желания, эмоции и возможность их удовлетворения, возможность жить полноценной жизнью.

В таком случае терапевт мне представляется тем человеком, который способен остановить такую карусель, давая клиенту прийти в себя, отдышаться, причём не только в переносном смысле этих слов (всем известно, что дыхание – это жизнь; в восточных практиках широко используются дыхательные техники для поддержания баланса организма). Отдавая клиенту своё внимание и Любовь, помогая ему приобрести опыт полного контакта, терапевт даёт возможность клиенту взглянуть на Мир по-другому. Да, этот опыт может быть пугающим, но рядом есть проводник, человек, который, возможно, в данную минуту любит и бережёт его больше, чем он сам на это способен. Терапевт ведёт своего клиента, словно волшебник из сказки, добрый и могущественный. И вот «Золушка» уже превращается в «принцессу» и сама может действовать и жить во дворце жизнью полной любви, понимания, осознавания и свободы. Она научилась этому с помощью волшебницы (как клиенты это делают с помощью терапевта), которая дала ей средство (способ) как жить самостоятельно, опираясь на себя, свои силы, потребности, желания, а главное Любовь, которую дарит переживание контакта с собой и миром.

Общение в ключе принятия и любви с терапевтом, приводит, наконец, человека к любви к самому себе, ибо, если я не люблю себя, если я не способна принимать что-либо в себе, я не смогу принять и полюбить эти качества в других людях. Чувства, вызванные во время терапии, здесь и сейчас, а также поддержка терапевта дают клиенту возможность не идти на поводу у общепринятых стандартов. Этими стандартами могут быть и те, что называют любовь к себе «эгоизмом». Но эгоист не умеет любить других, он также не умеет любить и самого себя, потому что понятия любви и эгоизма не совместимы. Эрих Фромм в книге «Искусство любить» пишет, что понять эгоизм легче, если сравнить его с ревнивой заботой о других, которую мы находим, например, у чрезмерно заботливых матерей. На сознательном уровне такая мать полагает, что чрезвычайно любит своего ребёнка. В действительности же она чувствует к объекту своей заботы глубоко запрятанную, подавленную враждебность. Она чрезмерно заботлива не потому, что слишком сильно любит своего ребёнка, а потому, что вынуждена таким образом компенсировать отсутствие способности любить его. Только та мать, которая умеет радоваться жизни и быть счастливой, может сделать счастливым своего ребёнка. То же относится и к терапии, если терапевт наполнен любовью, его клиент также наполняется этими чувствами на примере терапевта.

Нередко бывает так, что события, происходящие в моей личной жизни, имеют резонанс в жизни клиента, а может и наоборот? В такие моменты особенно важным для меня становиться сохранить равновесие на границе контакта, плавно балансируя от собственных переживаний к переживаниям клиента. И именно эти моменты позволяют мне до конца прочувствовать, что контакт, а точнее гештальттерапия – это искусство, а не просто ремесло или инструмент.

С Любовью, искренне Ваша, Юлия Перепёлка.

Благодарю за добавление материала в:

Переживая любовь
0
Переживая любовь
  • Адрес электронной почты не публикуется. Обязательные поля отмечены *